Образы Селифана и Петрушки и их функции в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

 Действие поэмы «Мертвые души» происходит еще до отмены
    крепостного права, поэтому сквозь нее лейтмотивом проходит народная
    тема. Н.В. Гоголь восхваляет народ, практически воспевая оду в его честь,
    выражает все лучшие качества русского национального характера. Здесь и острота русского слова, и широта души, и глубина чувств крепостных крестьян показаны сквозь призму индивидуального авторского восприятия. «Инструментами» для создания этого восприятия служат введенные автором образы плотника Степана Пробки, каретника Михеева, девушек Прошки и Мавры и девчонки Пелагеи. Однако центральные позиции в общей картине крестьянства, созданной Гоголем, занимают крепостные главного героя: кучер Селифан и лакей Петрушка.
    Эти образы смиренных крепостных предстают перед читателем в самом начале поэмы. Их имена звучат еще до фактического знакомства читателя с Чичиковым. В то время, когда Чичиков еще неизвестный господин, то его кучер и лакей уже имеют свои имена. В этом контексте крепостные Чичикова становятся как бы его предисловием для его образа. Гоголевская проза специфична тем, что автор ведет внутренний диалог с читателем, подталкивая этим повествование вперед. Путем недолгих, но понятных любому читателю рассуждений Гоголь приходит к тому, что во второй главе ему пора раскрыть личности слуг главного героя.
    Н.В. Гоголь названием поэмы отразил всю сущность каждого из галереи помещиков, включая самого Чичикова. Их души, по версии автора, априори мертвы и гнилы, что и позволяет им совершать безнравственные поступки, копить в себе злость, заниматься собирательством и скупиться даже на необходимые вещи. Название соответствует содержанию, ловко подобранное автором клеймо «мертвой души» лежит на каждом помещике. Однако это определение не соответствует образам Петрушки и Селифана, простых крепостных крестьян. Их души нельзя назвать мертвыми, потому что в них еще остались живые чувства. Петрушка, например, стыдится «своего собственного запаха», когда хозяин делает ему замечания. А кучер Селифан имеет живую смекалку, несмотря на свою необразованность. Самая главная черта слуг Чичикова – естественность и непосредственность. Это
    выражается в простоте пьяного Селифана, разговаривающего с лошадьми как с людьми, и в действиях смиренного Петрушки, готового беспрекословно выполнять все приказы хозяина, только чтобы тот не упрекал его ни в чем.
    Изучая характеры Петрушки и Селифана, нельзя не заметить, что когда речь идет о них, Гоголь неоднократно говорит об особенностях русской души. Например, в эпизоде между Маниловым и Коробочкой Селифан блуждает, но «русский возница имеет доброе чутье вместо глаз». Или после оплошности, допущенной кучером в дороге, Гоголем указывается, что «русский человек не любит сознаваться перед другим, что он виноват». Русский национальный характер полностью воплощен в образах Селифана и Петрушки, хоть они были и разными людьми, как указывает автор.
    Петрушка покорен и молчалив, его реплики в поэме немногочисленны и малозначимы. Но он всегда исполняет свои обязанности, с любовью ли, с недовольством ухаживает за Чичиковым. Он сблизился с хозяином до такой степени, что ему не нужно отдавать лишних приказов. Петрушка знает, когда нужно помочь господину одеться, раздеться или вычистить перышки. Без него Чичикову, как барину, не привыкшему к самостоятельной уборке и другим домашним заботам, при всей его педантичности было бы тяжело держать себя и свое окружение в надлежащем виде. На неповторимость образа Петрушки указывает его особенный запах, который позволяет ему без труда и неприхотливо обосноваться на любом месте. Мысли Петрушки автор не раскрывает, они остаются между строк («трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставление»). Селифан же, в отличие от Петрушки, может свободно высказываться и даже «делал весьма дельные замечания … коню». Он знает свое дело, постоянно пребывает в пути, но к своим обязанностям относится отнюдь не так щепетильно, как Петрушка. Селифан может вести бричку в пьяном виде, может не исполнить прямого приказа барина, может закрыть глаза на явные неисправности в карете. Он даже способен манипулировать
    действиями Чичикова: вовремя не заложив бричку, он задержал отъезд. Это ему было в какой-то мере выгодно, однако, в какой именно, автор не указывает, а лишь ограничивается загадочной фразой: «Многое разное значит у русского народа почесывание в затылке». У Селифана аналитический ум, он может позволить себе оценочные суждения о помещиках. Его строптивость противопоставлена смиренности Петрушки, но можно сказать, что даже селифаново непослушание имеет оттенок смиренности и стыда. В конце седьмой главы между Селифаном и Петрушкой происходит загадочное слияние душ. Они вместе, не обмолвившись ни одним словом, уходят из гостиницы на час и возвращаются так же вместе и даже засыпают на одной кровати, неуклюже пристроившись. Автор снова оставляет их занятия «за кадром».
    Петрушка и Селифан необходимы для построения образа Чичикова. Они его дополняют и являются его неотъемлемой частью. Селифан обеспечивает действие того самого «мотива дороги», которым пронизана вся поэма. Петрушка необходим для придания внешнего лоска главному герою, для наделения его особыми свойствами характера. Дорога всегда сопровождается Петрушкой и Селифаном, без них она невозможна, так как, исполняя приказы Чичикова, они являются двигателями брички, путешествующей по России.

     Сочинения по русскому языку и литературе.