Женские образы в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

Комедия Грибоедова была написана в первой четверти XIX века, после войны 1812 года. В это время общество в России разделилось на два лагеря. В первый входили сановники XVIII века, люди, исповедующие старые принципы жизни. Вторые стремились к изменениям в стране. Этот конфликт нашел отражение в пьесе “Горе от ума”. Принадлежность к какому-либо лагерю стала одним из принципов организации системы образов, в том числе и женских.
    К “веку минувшему” относятся все гостьи на вечере у Фамусова.
    Прежде всего это типичная русская барыня екатерининского времени Хлестова. В ее репликах можно обнаружить многие идеи, свойственные “всем московским”. Свояченица Фамусова “от скуки взяла с собой арапку-девку”. Старуха говорит о ней не как о человеке, а как о вещи, полученной в подарок. Вторит Фамусову Хлестова, рассуждая об образовании:

    И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних,
    От пансионов, школ, лицеев, как бишь их,
    Да от ланкарточных взаимных обучений.

    В унисон процитированным звучат слова другой представительницы старшего поколения, княгини Тугоуховской, вспоминающей профессоров Петербургского педагогического института, которые “упражняются в расколах и в безверьи”, и своего племянника, князя Федора, учившегося у них.
    Еще одна колоритная представительница старой московской знати — это графиня бабушка Хрюмина. Она так стара, что уже не может быть идеологом своего века. Единственное разумное замечание, которое мы услышим от нее: “Когда-нибудь я с бала да в могилу”. Это отголосок философии хозяина дома, чья жизнь состоит из обеда, погребенья и крестин: существование графини — это бал, заканчивающийся смертью. Остальные же реплики Хрюминой служат для усиления комизма пьесы.
    Моложе трех описанных почтенных барынь Наталья Дмитриевна, но она готовится повторить их своими манерами и пристрастиями. Так же как и княгиня, у которой муж на посылках, Горич распоряжается своим супругом. Ее фраза “Мой муж — прелестный муж...” перекликается со словами Молчалина, сказанными Хлестовой: “Ваш шпиц — прелестный шпиц...” Тем самым когда-то деятельный Платон Михайлович уподобляется декоративной собачке.
    Замужняя Наталья Дмитриевна по своим интересам, однако, близка и к молодым княжнам Тугоуховским, вместе с которыми она с удовольствием обсуждает наряды. В том числе и об этих барышнях были сказаны слова Фамусова: “Умеют же себя принарядить тафтицей, бархатцем и дымкой...” Еще одна девушка, которая, как и княжны, ищет жениха, — графиня-внучка. Все московские невесты — те самые “девицы”, любящие военных, отличающиеся благонравием и патриотизмом, о которых говорит Фамусов в монологе о Москве. Но в то же время именно княжны произносят так возмутившие Чацкого слова: “Ах! Франция! Нет в мире лучше края!” Преклонение всех женщин, кроме Хлестовой, перед иностранным проявляется и в изобилии галлицизмов в их речи.
    Идеолог “века минувшего” дает характеристику не только молодежи; он не забывает дам, которые “судьи всему, везде, над ними нет судей”. Это, конечно, о Хлестовой, наверное, о Хрюминой. Но в своем монологе Павел Афанасьевич упоминает других:

    Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
    Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!

    О последних двух в комедии выскажутся еще Чацкий и Молчалин. Первый посмеется над традиционной любовью ко всему французскому княгини Пульхерии Андревны, второй расскажет нам о необыкновенной влиятельности Татьяны Юрьевны. Это черты неиндивидуальные. Они присущи каждой из перечисленных дам, а вероятно, и загадочной Марье Алексееве, мнения которой так боится Фамусов.
    Из всех героев “Горя от ума”, принадлежащих к фамусовскому лагерю, только Скалозуб пока более или менее независим от женщин. Свободны от их влияния и представители “века нынешнего”. Все остальные боятся дамского суда.
    Женские образы, встречающиеся в произведении, либо служат для усиления комизма (это и тетушка Софьи, у которой из дому сбежал “молодой француз”, и княгиня Ласова, ищущая мужа, и мать Чацкого, Анна Алексеевна, которая “с ума сходила восемь раз”), либо как-то связаны с действующими лицами (Прасковья Федоровна и вдова докторша упоминаются в календаре Фамусова. Настасья Николаевна — родственница Скалозуба, дочь барона фон Клоца — жена Репетилова). Все эти внесценические персонажи помогают раскрыть характеры действующих лиц.
    Отдельно надо говорить о Софье Павловне и служанке Лизе. Эти героини включены в любовную интригу. Поэтому многое в них обусловлено традициями трактовки комедийных образов.
    Но в то же время обе героини — индивидуальности, не укладывающиеся в классические рамки.
    В соответствии с системой ампира Софья должна бы быть идеальной героиней. Но в 4Горе от ума” этот образ неоднозначен. С одной стороны, дочь Фамусова была воспитана своим отцом, мадам Розье, дешевыми учителями — “побродягами”, сентиментальными французскими романами. В словах и поведении девушки проглядывает мечта о “муже-слуге”. Но с другой, Софья предпочитает бедного Молчалина богатому Скалозубу, не преклоняется перед чинами, способна на глубокое чувство, может сказать: “Что мне молва? Кто хочет, тот и судит!” Гончаров И. А. видел в дочери Фамусова “задатки недюжинной натуры”. Действительно, только она способна понимать Чацкого и на равных отвечать ему, мстить, распустив сплетню о его сумасшествии; только ее речь можно сопоставить с языком Чацкого. Любовь Софьи к Молчали-ну —это вызов воспитавшему ее обществу.
    Не укладывается в рамки образа субретки и Лиза. Конечно, она сообразительна и хитра. Благодаря этим двум ее качествам Фамусов не застает Молчалина в комнате Софьи. Она смелая и готова возразить господину. “Позвольте мне, сударь...” — начинает она, когда Павел Афанасьевич говорит о своем “монашеском” поведении. Веселость служанки отмечают Молчалин и хозяин дома. Лиза входит в два дополнительных к основному любовных треугольника. Она же играет роль второго (после Чацкого) резонера, давая характеристику Фамусову, Скалозубу, Чацкому, обобщая идеи московского общества (“...Грех не беда, молва не хороша”), высказывая мысли Грибоедова:
    ...Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев, и барская любовь.
    Женских образов в комедии Грибоедова необычайно много. Все они служат для выполнения стоявшей перед автором задачи, заключавшейся в том, чтобы как можно полнее отразить эпоху со всеми ее противоречиями и перспективами на будущее.

     Сочинения по русскому языку и литературе.