Героизм французского народа в романах Гюго

Только после падения наполеоновского режима, осенью 1870 г. Гюго вернулся на родину. То была трудная для Франции пора: германские полчища катились к Парижу, занимали департамент за департаментом и, казалось, уже не было сил, чтобы предотвратить их дальнейшее продвижение, полную оккупацию Франции. Ее армии, преданные и погубленные Наполеоном III и его генералами, были уничтожены или захвачены в плен.

Но французский народ проявил пламенный патриотизм, чтобы отстоять родину от опасности германского завоевания. Героически оборонявшийся Париж принял на себя основной удар ядра германских корпусов, сковал его не только своей упорной защитой, но и смелыми атаками, направленными на прорыв германского окружения. Это была грозная для немцев попытка осуществить план активной обороны, сорванный, однако, реакционными генералами, мешавшими народной инициативе. На севере Франции наспех созданные новые французские армии, неопытные, плохо вооруженные, плохо снабжаемые, отчаянно пытались задержать напор захватчиков — и смогли это сделать. Развертывалась партизанская война.

Героизм французского народа сорвал замыслы германского командования, мечтавшего разгроме Франции, о превращении Франции, во второстепенное государство, о подчинении ее своему диктату. Если этого не произошло, если Франция, понеся тяжкое поражение, оправилась от него сравнительно быстро, если германское правительство вынуждено было ограничиться контрибуцией и захватом только нескольких рейнских провинций Франции, — в этом была заслуга народа Франции, а не правящих классов. Они давно готовы были заключить какой угодно позорный мир с Германией, только бы спасти себя и не дать разгореться тому революционному пожару, который уже занимался в стране весной 1871 г. Народ, столько сделавший для спасения родины, не хотел вновь надевать на себя кандалы буржуазного строя. Народ заявлял о своем праве управлять страной, честь которой он отстоял. Крупнейшим проявлением общенародного революционного подъема во Франции весной 1871 г. стала Парижская Коммуна.

В месяцы войны Гюго был со своим народом. Он с ним вместе защищал Париж так, как это мог сделать старый поэт, уже не способный носить оружие, но мастерски владеющий оружием слова. Гюго гордился тем, что он разделяет с парижанами их тяжкие осадные будни, их лишения, их надежды и тревоги, их гордость. И как было не гордиться: огромная хорошо обученная армия, руководимая штабом, четверть века готовившимся к этой войне, оснащенная сверхмощной по тому времени осадной артиллерией, топталась перед укреплениями Парижа, которые не представляли собой особо грозной преграды сами по себе, не были готовы к обороне, по защищались народом, действительно грудью своей заслонившим доступ в Париж. Среди орудий, бивших по немцам с фортов осажденного Парижа, была и пушка «Виктор Гюго», и старый поэт гордился, что, его именем названо французское орудие, защищавшее от натиска прусской военщины столицу Франции, город стольких революций.

Гюго покинул Париж из-за личных обстоятельств — смерти сына — и уже только со стороны следил за тем, что происходило в Париже в те недели, когда развернулась историческая деятельность коммунаров, а затем их героическая борьба против соединенных сил французской и германской реакции, задушивших общими стараниями Коммуну.

Общеизвестны факты, свидетельствующие о том, что великий французский писатель не смог подняться до правильного понимания, всего исторического значения Коммуны. Но общеизвестны и другие факты, свидетельствующие о том, что он был первым французским писателем, выступившим в защиту Коммуны, смело объявившим себя ее другом, предоставившим свой дом в распоряжение тех коммунаров, которым удалось уйти от расправы версальских палачей. Не надо забывать: подлое возмущение буржуазии во Франции и Бельгии по поводу этого благородного поступка Гюго было таково, что жизнь его фактически оказалась в опасности. Не было тех оскорблений, которых не излила бы в те дни буржуазная печать по адресу Гюго. Это еще раз показало всему миру, с кем идет Гюго.

В дни поражения Коммуны, в дни кровавой расправы с нею и затем в течение ряда лет Гюго, как умел, отстаивал дело защитников Коммуны, добивался облегчения участи коммунаров, клеймил варварство французской буржуазии, превзошедшей летом 1X71 г. жестокости лета 1848 г.

Выступления Гюго в защиту коммунаров еще выше подняли его мировую известность, его авторитет среди демократических масс ВО Франции и за ее пределами.

Так начинался последний период в развитии художника; Гюго поднялся в нем до создания новых великих произведений — сборника стихотворений «Грозный год» и романа «93-й год». В сборнике «Грозный год» Гюго попытался осмыслить, что же произошло и его стране от летних дней 1870 г., когда грянула война, и до лета 1871 г., когда в Париже чинили расправу военные трибуналы, тысячами осуждавшие людей на смерть — скорую, от руки палачей, или медленную, на каторге в колониях. Война и Коммуна — вот основные темы сборника. И если в нем немало стихотворений, в которых особенно резко выступают противоречия, великого поэта, то одно — это книга о героизме французского народа. Его воспевает Гюго, создавая картины обороны Парижа, о нем же рассказывает писатель, когда говорит о гибели коммунаров, об их мужестве перед лицом взбесившихся буржуа, с ликованием вступавших в Париж вслед за бандами Галифе.

В книге «Грозный год» создан обобщенный образ французского труженика, борца, беззаветно смелого и благородного, раз побежденного правящими классами, но не сломленного и полного сил.

     Сочинения по русскому языку и литературе.